Неточные совпадения
Я поспешил исполнить ее желание — и платок ей оставил. Она сперва отказывалась… на что, мол, мне такой подарок? Платок был очень простой, но чистый и белый. Потом она схватила его своими слабыми пальцами и уже
не разжала их более. Привыкнув к темноте, в которой мы оба находились, я мог ясно
различить ее черты, мог даже заметить тонкий румянец, проступивший сквозь бронзу ее
лица, мог открыть в этом
лице — так по крайней мере мне казалось — следы его бывалой красоты.
Все
лицо его было невелико, худо, в веснушках, книзу заострено, как у белки; губы едва было можно
различить; но странное впечатление производили его большие, черные, жидким блеском блестевшие глаза; они, казалось, хотели что-то высказать, для чего на языке, — на его языке по крайней мере, —
не было слов.
Сухо рассказывая ей, Самгин видел, что теперь, когда на ней простенькое темное платье, а ее
лицо, обрызганное веснушками,
не накрашено и рыжие волосы заплетены в косу, — она кажется моложе и милее, хотя очень напоминает горничную. Она убежала,
не дослушав его, унося с собою чашку чая и бутылку вина. Самгин подошел к окну; еще можно было
различить, что в небе громоздятся синеватые облака, но на улице было уже темно.
Засматривая в особенные
лица цветов, в путаницу стеблей, она
различала там почти человеческие намеки — позы, усилия, движения, черты и взгляды; ее
не удивила бы теперь процессия полевых мышей, бал сусликов или грубое веселье ежа, пугающего спящего гнома своим фуканьем.
Помню, что она была
не особенно красива, под ее глазами я ясно
различал нарисованные синие круги,
лицо было неприятно присыпано пудрой, шея у нее была сухая и жилистая.
Алексей Андреевич, освоившись с полумраком комнаты,
различил теперь вполне черты
лица своей домоправительницы. Ему показалось, что она на самом деле похудела, хотя это
не уменьшало ее красоты, а мягкий свет лампад, полуосвещая ее
лицо с горевшим лихорадочным огнем, устремленными на графа глазами, придавал этой красоте нечто фантастическое, одеяло было наполовину откинуто и высокая грудь колыхалась под тонкою тканью рубашки.
Вокруг царствовала глубочайшая тишина, посреди которой Синтянина, казалось, слышала робкое и скорое биение сердца Лары. По комнате слабо разливался свет ночной лампады, который едва позволял
различать предметы. Молодая женщина всматривалась в
лицо Ларисы, прислушивалась и, ничего
не слыша, решительно
не понимала, для чего та ее разбудила и заставляет ее знаками молчать.
— Удачи мне
не было — вот почему. Это ведь, сударь, тоже как кому. Иной, кажется, и
не слишком умен, а только взглянет на
лицо начальничье, сейчас истинную потребность видит; другой же и долго глядит, а ничего
различить не может. Я тоже однажды"понравиться"хотел, ан заместо того совсем для меня другой оборот вышел.
Против Таси, через комнату, широкая арка, за нею темнота проходного закоулка, и дальше чуть мерцающий свет, должно быть из танцевальной залы. Она огляделась. Кто-то тихо говорит справа. На диване, в полусвете единственной лампы, висевшей над креслом, где она сидела, она
различила мужчину с женщиной — суховатого молодого человека в серой визитке и высокую полногрудую блондинку в черном.
Лиц их Тасе
не было видно. Они говорили шепотом и часто смеялись.
Мы почти никогда
не умеем ясно
различить отдельных моментов в жизни исторического
лица и представляем его себе в полном блеске его чрезвычайных качеств и деяний, в том виде, как он сделался достоянием истории.
На бечевке, протянутой от выступа печи до верхнего косяка двери, висела грубая посконная занавеска, скрывавшая правое окно и постель рыбаковой дочки; узковатость занавески позволяла, однако ж,
различить полотенце, висевшее в изголовьях, и крошечное оловянное зеркальце, испещренное зелеными и красными пятнышками, одно из тех зеркальцев, которые продаются ходебщиками — «офенями» — и в которых можно только рассматривать один глаз, или нос, или подбородок, но уж никак
не все
лицо; тут же выглядывал синий кованый сундучок, хранивший, вероятно, запонку, шелк-сырец, наперсток, сережки, коты, полотно, две новые понявы и другие части немногосложного приданого крестьянской девушки.
— Никак, сыч? — произнес Гришка, быстро окинув глазами Ваню; но мрак покрывал
лицо Вани, и Гришка
не мог
различить черты его. — Вот что, — примолвил вдруг приемыш, — высади-ка меня на берег: тут под кустами, недалече от омута, привязаны три верши. Ты ступай дальше: погляди там за омутом, об утро туда кинули пяток. Я тебя здесь подожду.
Прямой, высокий, вызолоченный иконостас был уставлен образами в 5 рядов, а огромные паникадила, висящие среди церкви, бросали сквозь дым ладана таинственные лучи на блестящую резьбу и усыпанные жемчугом оклады; задняя часть храма была в глубокой темноте; одна лампада, как запоздалая звезда,
не могла рассеять вокруг тяготеющие тени; у стены едва можно было
различить бледное
лицо старого схимника,
лицо, которое вы приняли бы за восковое, если б голова порою
не наклонялась и
не шевелились губы; черная мантия и клобук увеличивали его бледность и руки, сложенные на груди крестом, подобились тем двум костям, которые обыкновенно рисуются под адамовой головой.
На этот знак расставленная им цепь собралась около него в несколько мгновений. Темнота
не позволяла
различать лица.
В темной аллее ее
лица совсем
не было видно… Я вспоминал свое первое впечатление: холодный взгляд, повелительный и пытливый, выражение
лица неприятное, властное и сухое… Потом мелькнуло другое выражение: женственное и трогательное, потом все спуталось в общем безличном обаянии женской близости, — близости любви и драмы… Я уже
не различал, моя эта драма или чужая… Мне начало казаться, что со мной идет другая, та, что на Волге…
Кучер, в треугольной шляпе, нахлобученной боком на глаза, в кафтане, которого голубой цвет за пылью
не можно бы
различить, если бы пучок его, при толчках экипажа,
не обметал плеч и спины, то посматривал с жалостью на свою одежду, то с досадою сгонял бичом оводов, немилосердно кусавших лошадей, то, останавливая на время утомленных животных, утирал пот с
лица.
— На нем был картуз неопределенной формы и синяя ваточная шинель с старым бобровым воротником; черты
лица его
различить было трудно: причиною тому козырек, воротник — и сумерки; — казалось, он
не торопился домой, а наслаждался чистым воздухом морозного вечера, разливавшего сквозь зимнюю мглу розовые лучи свои по кровлям домов, соблазнительным блистаньем магазинов и кондитерских; порою подняв глаза кверху с истинно поэтическим умиленьем, сталкивался он с какой-нибудь розовой шляпкой и смутившись извинялся; коварная розовая шляпка сердилась, — потом заглядывала ему под картуз и, пройдя несколько шагов, оборачивалась, как будто ожидая вторичного извинения; напрасно! молодой чиновник был совершенно недогадлив!.. но еще чаще он останавливался, чтоб поглазеть сквозь цельные окна магазина или кондитерской, блистающей чудными огнями и великолепной позолотою.
Рассчитывая, вероятно, на это, но все же озираясь пугливо по сторонам и чутко прислушиваясь к едва слышному за разгулявшейся вовсю вьюгой, скрипу собственных шагов, со льда Москвы-реки поднимались три пешехода, одетые в черные охабни, в высоких меховых шапках на головах, глубоко надвинутых на самые глаза, так что
лиц их, закрытых еще приподнятыми воротниками,
различить не было возможности.
— Ты опять за свое… Сказывал я тебе, тельник на нем надет был золотой с алмазами,
не холопьему же отродью надевать такой будут. До конца прошлого года хранил я его у себя в образной,
не раз и тебе его показывал, и только с месяц тому назад, как Якову исполнилось восемнадцать лет, возвратил ему. Да и по
лицу, по сложению, по разуму его видна порода,
не меня кому-либо учить
различать людей…
Хотя я
не раз видел прежде Захара и Максима, но теперь я взглянул на них с особенным интересом.
Лицо Захара было темно, брови срослись над крутым низким лбом, глаза глядели угрюмо, хотя в
лице можно было
различить природное добродушие, присущее силе. Максим глядел открыто, как будто ласкающими серыми глазами; по временам он встряхивал своими курчавыми волосами, его смех звучал как-то особенно заразительно.
И тем
не менее, вглядываясь в энергичное
лицо молодого бродяги, я все яснее
различал в нем какую-то странность.
Как во время короткого мгновения, когда сверкнет молния, глаз, находившийся в темноте, вдруг
различает разом множество предметов, так и при появлении осветившего нас Селиванова фонаря я видел ужас всех
лиц нашего бедствующего экипажа. Кучер и лакей чуть
не повалились перед ним на колена и остолбенели в наклоне, тетушка подалась назад, как будто хотела продавить спинку кибитки. Няня же припала
лицом к ребенку и вдруг так сократилась, что сама сделалась
не больше ребенка.
— Две недели. — Она говорила все отрывистее и отрывистее. Свечка совершенно потухла; я
не мог уже
различать ее
лица.
Аян
не различал ничего этого — он видел, что в рамке из света и зелени поднялось живое
лицо портрета; женщина шагнула к нему, испуганная и бледная. Но в следующий же момент спокойное удивление выразилось в ее чертах: привычка владеть собой. Она стояла прямо,
не шевелясь, в упор рассматривая Аяна серыми большими глазами.
При моментальном блеске этих огоньков вдруг открывается, что что-то самое странное плывет с того берега через реку. Это как будто опрокинутый черный горшок с выбитым боком. Около него ни шуму, ни брызг, но вокруг его в стороны расходятся легкие кружки. Внизу под водою точно кто-то работает невидимой гребною снастью. Еще две минуты, и Константин Ионыч ясно
различил, что это совсем
не горшок, а человеческое
лицо, окутанное черным покровом.
По случаю дифтерита вся прислуга еще с утра была выслана из дому. Кирилов, как был, без сюртука, в расстегнутой жилетке,
не вытирая мокрого
лица и рук, обожженных карболкой, пошел сам отворять дверь. В передней было темно, и в человеке, который вошел, можно было
различить только средний рост, белое кашне и большое, чрезвычайно бледное
лицо, такое бледное, что, казалось, от появления этого
лица в передней стало светлее…
Ивану Андреевичу показалось, что это тот самый франт, хотя он
не мог
различить и тогда
лицо этого франта.
Красное пламя жарко топившейся печки
не только позволяло
различать их
лица, но даже обозначало на стене длинные, угловатые профили собеседниц.